Жизнь, которую мы не выбирали

Есть цитата, которую часто приписывают Карлу Юнгу:

«Мир полон людей, страдающих от последствий их собственной не прожитой жизни. Они становятся озлобленными, придирчивыми или зажатыми не потому, что мир жесток к ним, а потому, что они предали свои собственные внутренние возможности. Художник, который никогда не творит искусство, становится циничным по отношению к тем, кто это делает. Влюблённый, который никогда не рискует любить, насмехается над романтикой. Мыслитель, который никогда не привержен какой-либо философии, презрительно относится к самой вере. И всё же все они страдают, потому что в глубине души они знают: та жизнь, над которой они насмехаются, — это жизнь, которую они были предназначены прожить».

Я не уверен, что Юнг действительно это писал. В интернете слишком часто красивым мыслям задним числом находят великих авторов. Но сама идея интересна, и мне захотелось обдумать её честно.

За красивыми словами легко услышать очень современную мысль: ты обязан реализовать себя, найти своё предназначение, раскрыть способности, стать тем человеком, которым мог бы стать. А если не стал, значит, предал самого себя.

Звучит красиво. Красиво, пока ты здоров, пока есть силы, деньги, время и возможность выбирать, пока жизнь хотя бы немного подчиняется твоим планам.

Но что сказать человеку, который болеет? Тому, кто годами ухаживает за больным родственником, кто потерял работу, кто считает деньги до зарплаты, кто похоронил близкого, кто просыпается уже уставшим, кто вынужден заниматься совсем не тем, о чём когда-то мечтал? Сказать ему, что он просто не реализовал свой потенциал? Серьезно? Это было бы как минимум глупо, как максимум — жестоко.

Христианство предлагает другой взгляд на «непрожитую жизнь». Оно не обещает, что каждый обязательно станет тем, кем мечтал стать, и вообще не ставит самореализацию в центр жизни. В центре не моё идеальное «я», а Бог. Поэтому вопрос меняется: не только «кем я мог бы стать», но и «как мне прожить с Богом ту жизнь, которая дана мне сейчас».

Это труднее, потому что данная нам жизнь часто совсем не похожа на ту, которую мы выбрали бы сами. Мы хотели идти, а приходится лежать. Хотели строить, а приходится восстанавливать разрушенное. Хотели путешествовать, а живём между домом, больницей и аптекой. Хотели творить, а сил хватает только на ужин. Хотели помогать другим, а сами вдруг оказались теми, кому нужна помощь.

Значит ли это, что жизнь остановилась? Нет. Ценность человеческой жизни не определяется количеством реализованных возможностей. Человек может потерять здоровье, карьеру, деньги, привычный круг общения, работу или любимое дело и при этом не потерять главного: способности любить.

А любовь иногда принимает совсем неприметные формы: не сорваться на человека, когда самому плохо; позвонить тому, кто одинок; попросить прощения; не унизить слабого; разделить с кем-то последнее; поблагодарить того, кто помогает; молиться, когда молитва даётся тяжело; не позволить страданию превратить тебя в человека, который хочет, чтобы страдали остальные. Иногда именно в этом и заключается огромная внутренняя работа.

Христианство переворачивает привычные представления о состоявшейся жизни. Мы смотрим на результат, Бог смотрит на сердце. Мы считаем достижения, Бог знает цену маленькому поступку, совершённому тогда, когда у человека почти не осталось сил. Мы видим человека, который «ничего особенного не сделал», но не знаем, сколько раз он выбирал любовь вместо злости, терпение вместо отчаяния, милосердие вместо мести, и сколько внутренних битв прошло там, где внешне не происходило ничего.

Поэтому я бы переосмыслил эту приписываемую Юнгу мысль. «Непрожитая» жизнь действительно может отравлять человека. Мы иногда становимся циничными именно там, где когда-то испугались жить. Человек, боящийся любви, может начать высмеивать любовь. Тот, кто отказался от творчества из страха оказаться недостаточно талантливым, может с раздражением смотреть на тех, кто всё-таки попробовал. Тот, кто хотел сказать правду, но молчал ради удобства, может особенно злиться на свободных людей. Так бывает, и иногда стоит честно спросить себя: я действительно не могу, или я боюсь?

Это важный вопрос. Болезнь не трусость. Бедность не трусость. Возраст не трусость. Забота о близких не трусость. Ограниченные возможности не трусость. Но иногда за словами «мне уже поздно», «не сейчас», «это не для таких, как я» действительно прячется страх.

И тогда, возможно, Бог не требует от нас великого подвига. Возможно, Он просто зовёт сделать один следующий маленький, привычный для наших умений, шаг. Написать одну страницу, нарисовать один рисунок, сделать одну фотографию. Позвонить человеку, которому давно хотел позвонить, сказать «я люблю тебя», сказать «прости», сказать «мне нужна помощь». Вернуться к делу, которое когда-то бросил. Начать учиться в пятьдесят, шестьдесят или семьдесят лет. Посадить дерево, даже когда не уверен, что увидишь его большим. Не потому, что мы обязаны реализовать свой потенциал. А потому, что пока человек жив, его отношения с жизнью ещё не закончены.

Но есть и другая сторона. Иногда следующий шаг сделать невозможно. Человек болен, боль занимает почти всё пространство жизни, депрессия, истощение, тяжёлая утрата или уход за другим человеком оставляют так мало сил, что разговоры о предназначении звучат почти издевательски.

Здесь особенно важно вспомнить Христа. Евангелие обращено не к сильным, успешным и деятельным. Наоборот: Христос постоянно оказывается рядом с больными, бедными, отвергнутыми, плачущими, зависимыми от помощи других людей. Он не говорит больному: «Почему ты до сих пор ничего не достиг?» Не говорит плачущему: «Соберись и реализуй себя». Он не измеряет человека успехом.

Христианство знает истину, странную для современного мира: человек остаётся бесконечно ценным даже тогда, когда ничего не производит, когда не может работать, не может быть полезным, когда ему самому приходится принимать заботу.

Это трудно принять. Мы привыкли считать достоинством способность давать, но иногда жизнь ставит человека в положение, где ему приходится учиться принимать: чужую руку, чужое время, чужую заботу, чужую молитву. И это тоже, возможно, часть духовного пути.

Христианская жизнь не проект по созданию идеальной версии себя. Это отношения: с Богом, с людьми, с миром. И даже страдание, которое само по себе не благо, не обязательно делает жизнь пустой.

Мы не обязаны романтизировать болезнь, не обязаны благодарить за трагедию, не обязаны делать вид, что боль прекрасна. Христос перед страданием не изображает бесчувственного героя! В Гефсимании Он говорит о скорби и просит, чтобы, если возможно, чаша миновала Его. Христианская вера не требует любить боль. Она говорит другое: даже там Бог не оставляет человека.

Поэтому даже жизнь, в которой многое не состоялось, не обязательно является непрожитой. Может быть, человек мечтал стать музыкантом, но так и не стал. Хотел иметь семью, но остался один. Хотел увидеть мир, но почти никуда не ездил. Хотел построить карьеру, но болезнь перечеркнула планы. Мы не знаем, какой была бы другая версия его жизни, и христианство не предлагает мучить себя этим бесконечным «если бы»: если бы я тогда решился, если бы не заболел, если бы встретил другого человека, если бы родился в другом месте, если бы у меня были деньги, если бы мне дали ещё десять лет.

Есть жизнь, которая могла быть, а есть жизнь, которая есть. И встреча с Богом происходит именно во второй, не в воображаемой биографии, не в идеальной версии себя, не после того, как всё наконец наладится, а здесь: в этой комнате, в этом возрасте, в этом теле, с этими потерями и с этими оставшимися возможностями. Сегодня.

Главный смысл «прожить свою жизнь», возможно, не в том, чтобы успеть осуществить всё, что было в нас заложено. Никто этого не успевает. Главное, не отказаться от любви только потому, что жизнь оказалась не такой, какой мы её представляли. Не позволить боли окончательно сделать сердце каменным. Не превратить собственные несбывшиеся мечты в ненависть к тем, кому повезло больше. Не считать себя ненужным только потому, что больше не можешь делать то, что делал раньше. И не думать, что Бог ждёт от тебя впечатляющего отчёта о выполненных целях.

Иногда вера не движение вперёд семимильными шагами. Иногда вера это остаться человеком в очень тяжёлых обстоятельствах: продолжать любить, позволить любить себя, просто прожить сегодняшний день, а завтра, если оно будет дано, прожить следующий.

Наверное, поэтому христианский ответ на страх «я не прожил свою жизнь» мог бы звучать так: твоя жизнь не список возможностей, которые ты обязан реализовать. Ты можешь не стать тем, кем когда-то собирался стать, можешь не осуществить половины своих планов, можешь потерять многое из того, что считал необходимым для счастья. Но пока ты жив, твоя жизнь не закончена. Пока способен любить, даже совсем немного, жизнь не пуста. Пока способен принять любовь, она не пуста. Пока можешь обратиться к Богу хотя бы словами «Господи, я больше не могу» — это уже молитва.

И может быть, однажды окажется, что самая настоящая жизнь происходила не только тогда, когда мы побеждали, путешествовали, создавали, влюблялись и осуществляли мечты. Она происходила и тогда, когда никто не аплодировал, когда было больно, когда планы разрушились, когда сил оставалось только на один день, когда мы не стали теми, кем мечтали стать, но всё-таки не перестали быть людьми и не перестали любить.